 |
Джезус Крайст по-сибирски
Английский я выучил, в частности, за то, что именно на этом языке написана моя любимая рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда» Г. Л. Уэббера. С тех пор прошло много лет. Рок-музыкальная «веха» вышла сначала на пластинках «Мелодии». Затем «Джезуса Крайста» много раз и по-разному переводили на русский и аккурат в годину перестройки поставили по-русски уже во многих российских театрах (в первую очередь – в санкт-петербургской «Рок-опере», затем в 1990-м – в Московском театре им. Моссовета и других). Где уэбберовский опус до сих пор с аншлагами и идет. Но то – Россия. А к нам, в Киев, гениальный мюзикл впервые и «живьем» прибыл только сегодня. В постановке 1997 г. Иркутского музыкального театра. «И то хлеб!» – решил я и пошел в столичную оперетту.
Сначала изумили декорации вроде четырехъярусной кровати, еле разместившиеся на миниатюрной сцене. Над ними раскачивался лоскут камуфляжной ткани с дыркой посередине. По этому-то насесту, эпизодически путаясь в опускающейся с потолка брезентовой тряпке, и шмыгали действующие лица. Точнее, все одновременно двигаться они там не могли – места не хватало, а потому, захватив вожделенный клочок «лестницы» и остаток сцены под ней, монументально застывали, покачивая плечами в такт музыке. Результат: действие шло ни шатко ни валко – медленно, осторожно и скучно.
Нет, голоса почти у всех актеров оказались хорошие. Но не для мюзикла. «Главный человек» постановки Иисус почему-то или всхлипывал, или демонстрировал «вокализы» на высоких регистрах а-ля поп-стар Витас, но парой-тройкой классов послабее. Остальные вели партии или «как в оперетте», или «словно в мюзикле». А Кайафа, тот вообще выдавал натуральный оперный бас. И весь этот разнобой никак между собой не согласовывался. Видимо, чтобы несоответствие не так шокировало зрителей, нас решили поразить другим. Костюмы мюзикла – о них можно писать отдельный трактат! «Нестандартное» облачение действующих лиц в псевдодревнееврейские хитоны вместо хипповского шика Уэббера – это, разумеется, право режиссера. Но убийственное и повсеместное сочетание поросячье-розового («цвета бедра испуганной нимфы») с ярко-салатным, помешавшее мне воспринять даже по-настоящему классное пение бесспорной звезды иркутской постановки Е. Бондаренко, певшей «за Марию из Магдалы»! Но царь Ирод, отплясывающий в «семейных» трусах, расшитых золотыми блестками! В этом определенно было что-то величественное, как вечность, и непостижимое, словно вкус провинциальной нимфетки... При виде же Иуды, после суицида превратившегося в «нового русского» в блестящем, как сразу все топики модниц из Киевской области, малиновом пиджаке, с медным «акробатом» на шее (кстати, «пафосная» сцена с тремя болтающимися петлями-удавками напомнила полупародийный эпизод из фильма «Дракула-2000»), я вспомнил старика Ницше. «По ту сторону добра и зла»...
Пока Христос плакал, кордебалет вихлял бедрами в мини-юбках, «новый иуда» чертиком выскакивал из зала, а Ирод «блыщав» исподним, зал пустел. Но две трети «зрительской массы», досидевшие до конца, ожесточенно хлопали и выкрикивали «бис» и «браво». Отсюда вывод: если звезды зажигают – значит, это кому-то нужно. Если «Иисусу Христу – суперзвезде» в трактовке Иркутского музыкального театра в Киеве аплодируют – значит, по каким-то причинам она здесь актуальна.
Антон Клоц.
| |
|
