Каждая роль – изюминка

Листая страницы оперетты

В Иркутске прошёл бенефис заслуженных артистов России Любови Поляковой и Владимира Попова, солистов Музы­кального театра им. Н. Загурского.

Пешком она не ходит: она ге­роиня. У неё экипаж с че­тырьмя серыми в яблоках рысаками. Десять тысяч евро за каждого. Но уточняют: за каждое яблоко... И вот она выходит из ка­реты. Ослепительна! Не в одной рецензии я уже описывал её кра­соту. А наряд... впрочем, за вечер она будет, если я не сбился со счёта, в двенадцати нарядах, и каждый костюм - поэма!

А герой вечера - из фельето­на. Подваливает к бармену: «Я от независимых граждан Одессы. Там ни одно тёмное дело не обхо­дится без меня. Вот и здесь поп­росили выступить».

- Как прикажете объявить?

- Слушай, кореш, сделай так, чтобы я тебя искал. Мишка-Япончик всегда объявляет себя сам.

Вот так они, бенефицианты, заявили себя поначалу. У него «коронка» - степ: туфли в чечёт­ке лупят ритм, что палочки в ру­ках ударника (начинал в музкомедии как танцор)!.. Она обворажи­вает оперно-полётными виража­ми голоса, лаская слух мелома­нов (пела соло в церковном хоре, в концертах старинной музыки с ансамблем «Барокко»).

Директор и худрук Иркутского музыкального театра В.К. Шагин уже в конце, поздравляя их с бе­нефисом, скажет: «Люба у нас - королева красоты! Володя - ве­сельчак, забавник, шутник, но и комик он с парадоксально тон­ким, едва ли не лирическим, «подкладом»! Две наших звез­ды».

Кто-то спросил Попова в роли Мишки: «А почему ты - пончик?» Возмутился: «Я не пончик! Я... ну, как самурай, в одесситском прикиде, понял?»

Он за этот вечер трансфор­мируется ещё и в Яшку-буксира из «Белой акации», стилягу в пожарно-красном (быков дразнить!) костюме; в Мустафу-бея, турецкого консула в Вашингтоне, у которого ну ни­как не складывается гарем (едва женится на «птичке», вскоре и развод - «ратификация-денонса­ция» - и так уже шесть раз), это из «Бала в Савойе»; в Ротмистра из комедии «Дамы и гусары», пе­реиначивающего «дам» в «баб» и предпочитающего им лошадей; в «Дамских дел мастера» - Голохвастова, которого ростовщики, как бульдоги, за кадык хватают: долгов, как блох в курятнике, - и не промахнуться бы с женитьбой на Проньке с приданым, притворясь влюблённым...

Полякова, начав с «Весёлой вдовы» - Ганны Главари, миллио­нерши, пребудет ещё Теодорой из «Мистера Икс», Сильвой Мариэт­той из «Баядеры», Розалиндой из «Летучей мыши» и с этих «соци­ально-романтических» - высот «снизойдёт» до советской девуш­ки Лоры с запросами на «светс­кую» жизнь. Это будет дуэт из «Белой акации» с Поповым - Яшей-буксиром (конец 1-го отде­ления), когда скажут: «Сейчас на сцене наши партнёры, с которыми мы долгие годы. Ссорились и ми­рились, дружили и спорили. Кото­рых мы любим! Потому что театр - наш дом, труппа - наша семья».

Так и было в этот вечер. Лю­бовь - взаимная. Но и - по-жан­ровости - не без юмора. Ведь две звезды ИМТ - в труппе многозвё­здной. И она - однородная в пок­лонении бенефициатам - разде­лилась: солисты и мужская часть хора шарахалась, как табун, из кулисы в кулису с воплями: «Где Она?!» солистки и женская часть хора стайками порхали по сцене, шумно щебеча: «Где Он?!» Все эти метания происходили вокруг кабаре «Орфеум», и направлял их бармен - А. Баязитов, путая номера гримуборных - где Он, а где Она, ибо, продав свою печень (после смерти) академии медицины, уже начал ее заспиртовывать. На сцене царило многолюдье, как ни в одном, пожалуй, по звёздности, спектакле. Но из двух воз­буждённых толп периодически выпадало по звезде - и начина­лись сцены, диалоги, певческие, танцевальные дуэты с бенефици­антами, и я с публикой дивился: ах, сколько у нас мастеров!

Рыцарственный Александр Айдаров (граф Данило). Плени­тельно-миниатюрная Светлана Лунюшкина (леди Дэзи). Аристок­ратически непринуждённый, эле­гантный Евгений Алёшин (Мистер Икс). Виртуозно-брутальная На­талья Данилова (Анеля, восхища­ющаяся походной жизнью кава­леристов, чтоб соблазнить Рот­мистра). Гениальный смехочародей Владимир Яковлев (обольс­титель Чижов в «Раскинулось мо­ре широко»). Бесстрашная в рискованном хохм-трюкачестве Еле­на Бондаренко (Проня, почита­тельница писателя Толстоевского). Щедроживописный, громко-вещательный Николай Мальцев, породисто-вельможно-вальяж­ный Николай Хохолков и гедонистически-великолепный «на все времена» Вячеслав Варлашов (все не в одной, а в нескольких ролях). Это те, кого выбрали в партнёры на этот вечер Полякова и Попов, и завсегдатаи ИМТ их хорошо знают и любят.

Но публика знает и любит также и тех. кто, не полу­чив ролевого номера (бене­фис, так сказать, не «резино­вый»), был тоже на сцене, был зрим, узнаваем - и очень! - в звёздной массовке, блистал реп­ликой, обликом, жестом, де­талью, яркой крупицей роли. И всё это смотрелось подобно ме­теоритному дождю, как сверкаю­щий шлейф или ожерелье бене­фициантов (без чего был бы риск поблекнуть). И я назову их, обво­рожительных, каждая по-своему, зажигательных, общеизвестных по основным своим спектаклям и образам: Анна Рыбникова, Алек­сандра Гаращук, Елена Барабошкина, Евгения Калашникова, Ири­на Мякишева, Людмила Борисо­ва, Вера Щепеткина, Юлия Лихтина... О каждой из них - а ведь придёт день и час бенефиса для каждой! - могли бы восклицать: «Где, где Она, где?!» носившиеся табуном по сцене «фрачные ре­бята». Помимо вышеназванных и мужской части хора, назову ар­тистичных Игоря Переверзева, Игоря Ладейщикова, Алексея Ганина... В известном смысле это был «коллективистский» арт-коллаж, звёздная «солянка», новая шоу-оперетта с допустимой «до­зой» абсурдизма (и этим-то пика­нтная) в драматургии.

Сценарий бенефиса написа­ла Людмила Негода, заведую­щая литературной частью теат­ра. Постановку осуществила са­ма бенефициантка.

О Любови Ивановне Поляко­вой и Владимире Васильевиче Попове, заслуженных артистах России, рецензенты, непременно хваля, писали много. Попробую повторить существенное. Она артистка необычайно художест­венно-«статусная». Без таких ко­ролев, во всех смыслах, немыс­лима сцена музыкального теат­ра! И вся её сценическая органи­ка, в гармонии с картинным обли­ком, сохраняет своё, «иерархическое» высокое предназначе­ние, даже если она играет роли не на одну ступеньку ниже по «социально-репертуарной лест­нице», вплоть до героинь «из на­рода». Это - демократичная Ко­ролева, ею она остаётся всегда (как принцесса и в лаптях прин­цесса). В её игре всегда много жизни, огня, темперамента и, ко­нечно, фейерверк красок.

Он - высокий, статный, импо­зантный, с привлекательной русскостью в чертах лица, актёр по природе «заземлённый» или «земной». Но в этом-то его лич­ностное благородство, неотрази­мость, неповторимость. Такого не скопируешь, и сам он - ни на гран не подобие любых «образ­цов». Он естественно сдержан в своей «шарманности», «тон» его игры деликатен, и в любой шуто­вской игровой ситуации никогда не форсирует он «сверх» матери­ала, дабы «купить» публику. За то, должно быть, ею и любим с какой-то, мне сдаётся, интимной благодарностью.

Во втором отделении Лю­бовь Полякову и Владими­ра Попова поздравили с бе­нефисом коллеги, или, лучше сказать, всё причащённые этой сцене, в художественной, как правило, форме поздравляли: пели стихи в их честь на извест­ные мелодии, танцевали, хорово­дя вокруг, говорили краткие ду­шевные речи... И прошла череда поколений, отсчёт «от нуля» ко­торым дал «выводок» балетной студии при театре - крохотулечки девчушки в пачечках, только-только принимающие «причас­тие» сцене. А потом вышла на­родная артистка России Елена Константиновна Волошина, кото­рая - как праматерь Иркутской музкомедии - помнит первые ша­ги на этих подмостках всех, кто ныне есть в этом театре.

И не мне одному, верно, а залу всему подумалось: сколь­ко здесь ещё будет ярких бене­фисов!

Валерий ВЛАДИМИРОВ