 |
Портрет молодой актрисы
Из чего рождается великое чудо искусства? В каких глубинах человеческой души плещется море радостной энергии, готовой выплеснуться в минуты вдохновения? Как ответить на вечный вопрос бытия, где найти слова, способные описать душу?
В спектакле «Моя прекрасная леди» она играет Элизу Дулиттл, в «Юноне» и «Авось» – Кончиту, в «Целуй меня, Кэт!» – Лулу, в «Ордере на убийство» – Мэри, в спектакле «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» – Звезду и Тересу... Все это – главные роли, первые партии. Звездный миг, миг удачи! Каков он? Заглянуть в глаза человеку, у которого идет в жизни самая светлая и счастливая полоса в жизни, всегда так заманчиво. Знакомьтесь – ее зовут Александра Гаращук. Она – одна из ведущих актрис Иркутского музыкального театра.
Синие глаза
В тесной комнатушке, где смогли уместиться лишь три гримерных столика и фортепиано, сидит передо мной маленькая щуплая девушка. Тонкие руки, бледное лицо. Черные волосы и брови вразлет подчеркивают синеву больших глаз. Глаза, да именно они говорят о том, что где-то в глубине, в сокровенной тиши таится буря, настоящий шторм чувств...
Я видела эту девочку на сцене. Сотни глаз следят за каждым шагом ее Кончиты, сотни зрителей, затаив дыхание, переживают за невоспитанную замарашку Элизу, которая на их глазах превращается в Прекрасную Леди. Она, эта маленькая актриса, может повелевать целым залом, заставить плакать и смеяться таких разных, таких далеких друг от друга и от нее самой людей. А сейчас она такая... Такая обыкновенная, простая. Мне так легко с ней говорить.
– Когда я пришла рожать, взяла на всякий случай с собой пеленку. Детскую белую пеленку. Мне было невыносимо больно, и я натягивала ее по самые глаза, чтобы не кричать, – рассказывает Саша, сидя у гримерного столика. – Приходит на ночную смену дежурный врач, гинеколог. Заглянул в предродовую палату и задумчиво проронил: «Боже, какие глаза! Какие большие си-ни-е глаза!..» И ушел... А глаза от боли были большими!
Потом вернулся. Для того, чтобы задать «дежурный вопрос» «дежурного врача»: «Ну, как там у нас дела?» Роженица закричала: «Мне больно!» – так, что этот крик должен был перевернуть чью угодно душу. Но... Но дежурный врач так привык к громким возгласам!.. Вместо ответа он запел: «Больно мне, больно! Не унять эту злую боль»...
– Я подумала: «Боже, дай мне силы! Догоню и убью его», – смеется Саша. – Но ни встать, ни бежать сил, конечно же не было...
В одиннадцать ночи родился сын. «Счастье мое ненаглядное, Егорушка!» – с нежностью смотрит Саша на фотографию сына, которая всегда стоит на ее столике. А глаза светятся счастьем. Счастьем материнства.
Отец
– У меня была странная семья. Две тетки родные – художницы. Светлана Гращук и Галина Новикова, к сожалению, обе ныне покойные. Отец – военный летчик по профессии в душе тоже был художником. В свободное от полетов время постоянно рисовал что-то, лепил, вырезал по дереву. У нас в семье было пятеро детей. Жили мы всю жизнь в военном городке. Все мое детство прошло в Казахстане, потом, когда умер отец, нам дали квартиру в Иркутске... Он так мечтал жить здесь, но не пришлось.
Однажды отец сидел за своим рабочим столом и водил по бумаге простым карандашом. Домашние уже привыкли к тому, что он после полетов всегда что-нибудь «художничает» – отдыхает. Он был мастером на все руки. Маленькая Саша собиралась на улицу – играла всегда с мальчишками, и по ее словам, росла настоящей «пацанкой».
– Ну-ка, иди сюда, Саша, – подозвал отец.
Он поставил на стол бутылку из-под лимонада, положил рядом яблоко.
– Нарисуй мне то, что видишь.
Ослушаться Саша не смела, но и на улицу тоже очень хотелось. Она быстро-быстро перерисовала то, что видела и протянула рисунок отцу.
– Да-а-а..., вздохнул он. – Художника из тебя, Сашка, точно не получиться. А вот артисткой ты будешь настоящей. Запомни мои слова.
– Отец, как в воду глядел, – смеется Саша. – Никакого художника из меня не получилось, как в прочем и журналиста...
Журналистские страдания
Отец, Виктор Михайлович, очень хотел, чтобы его дети выросли настоящими людьми... Наверное, поэтому Бог дал его детям возможность проявить себя в разных областях искусства. Старший сын, Валера, стал талантливым журналистом, фотохудожником. Сашу тоже пробовал «протащить» по тернистой журналистской стезе, но ей это не пришлось по сердцу.
– Я доучилась до третьего курса, потом самокритично призналась: это не мое. Не могу я так писать, как мне бы хотелось...
Валера к тому времени успешно работал фотокором в «Восточке». На экзаменах, долго вглядываясь в лицо второкурсницы один маститый преподаватель-журналист спросил: «Гаращук? Вы, случайно, не родственница Валеры Гаращука?» Саша осторожно кивнула, она не любила, когда ее начинали сравнивать с братом или теткой-художницей. Не потому, что она их не любила. Напротив! Но ее индивидуальность уже тогда говорила в ней. Она – Александра Гаращук. Сама по себе.
– А я вот как влеплю тебе сейчас тройку за твоего брата! – сказал, как отрезал «препод». И на недоуменный взгляд синих глаз пояснил:
– Самый талантливый фотокор был в газете. Получил квартиру и смотался...
Саша хотела вступиться: время было такое – перестройка, заработки небольшие, а детей на что-то кормить надо...
Страшно подумать, что было бы, пойди Саша Гаращук в журналистику! Мы потеряли бы великую актрису. Без сомнения, ее жизнь на сцене – это яркое зрелище, это то, ради чего стоит идти на спектакли.
Начало пути
Саша стала пробовать поступить в театральное. Ей было все равно, на какой факультет поступать – лишь бы попасть в театр. Прошла на кукольное, две недели проучилась и сдала экзамены на музыкальное отделение. Так начинался путь в искусство Мельпомены у Александры Гаращук. Теперь, конечно, невозможно ее представить ни с диктофоном, ни с перчаточной куклой. С таким голосом и даром перевоплощения другого пути нет – только сцена...
– Однажды родители привезли меня в Иркутск, в гости к бабушке, – вспоминает Саша эпизод из своего детства.
– А мы жили тогда в Казахстане, в маленьком военном городке, где все друг друга знали. Родители считали меня красавицей (я была большеглазая и кудрявая девочка) и всем демонстрировали мои «умения»: всем знакомым, кого встречали на дороге, я пела песенки, рассказывала стихи. К родителям хорошо относились, и безмерно восхищались моими «выступлениями».
И вот на лето меня привезли в Иркутск, к бабушке. В один из дней мы поехали с бабушкой в город. Прошлись по гастрономам на Карла Маркса, завернули на Урицкого. Жара, лето. Бабушка в конце концов так уморилась, что присела на ступеньки магазина «1000 мелочей» отдохнуть. Вокруг было столько людей, что я... запела.
Подбоченившись, Саша стала во весь голос распевать песню: «Балалайка моя, кто ж тебя выдумал?!»... Бабушка пыталась посадить внучку, дергая ее за подол платья. Но не тут-то было! Сашенька привыкла, что в военном городке, где они жили, взрослые всегда с умилением слушали маленькую артистку. И надо же такому случиться, какая-то добрая душа, увидев, как девочка поет, а бабушка пытается ее урезонить, поняла, что они таким образом зарабатывают себе на хлеб, и стала совать в руку старушке деньги. Бабушка тут же вскочила и стала оправдываться, что они – не нищие, а просто...
– Я не дала бабушке отдохнуть, больше она не присаживалась до самого дома, – смеясь, вспоминает эпизод начала своей «артистической карьеры» Александра Гаращук.
Самые дорогие люди
Какими бы мы ни обладали талантами, куда бы ни звала нас мечта, все равно самым важным для каждого человека всегда остается дом. Семья. Самые дорогие и близкие люди. Семья актрисы Александры Гаращук – это сын Егор, мама и муж Женя. Самые близкие, самые родные и понимающие.
Это нам, зрителям, видны цветы, улыбки, слава Александры Гаращук. А близким достается совсем немного времени. Ведь когда все нормальные люди отдыхают, актрисы работают. И в выходные, и в праздники. Выходной у них всего один – «трудный день», понедельник. Когда надо успеть убрать и постирать, побаловать домашних своим присутствием. Может быть, это даже и к лучшему, что муж у Саши совсем не из актерского круга. Он «нормальный» человек. Но, несомненно, отмечен судьбой. В его руках – талантливый, одаренный человек, который щедро раздает свой дар людям.
– Самые дорогие для меня цветы – те, которые дарит мне Женя. Они долго не вянут. Может, потому, что он меня любит? – говорит Саша.
И глаза у нее становятся такими синими и очень прозрачными, как вода в Байкале...
Оксана Гордеева. | |
|
