Николай Хохолков:

«В моей жизни было больше шипов, чем роз»

Уже 45 лет Николай Хохолков играет на сцене Иркутского музыкального театра. Кажется, что быть артистом – единственное его предназначение, так органично он смотрится на сцене, такой любовью пользуется у публики. Но мало кто знает, каким долгим и извилистым был его путь к театру, путь к успеху.

Родился Николай Хохолков в небольшом поселке Павлодарской области, что в Казахстане. Он был старшим ребенком в большой многодетной семье, поэтому с детства понял: всего в жизни нужно добиваться самому. А добиться он хотел многого: научиться хорошо петь и стать артистом. Впрочем, учиться петь ему почти не надо было – хороший голос у него был от природы. Благодаря этому Колю взяли в школьный хор и на каждый конкурс самодеятельности посылали именно его защищать честь школы.

– Надо школе первое место взять, меня вызывают к директору, спрашивают: «Как, Коля, возьмем первое, место?» Я говорю: «Попробуем». Мне дают трио баянистов, отправляют, и я пою. Приглашали и на всякие партийные съезды. В конце концерта, после номеров самодеятельности, выходил конферансье и объявлял: «А теперь поет Коля Хохолков». Я выходил и пел русские народные песни, итальянские арии.

Естественно, такой успех только укрепил его уверенность: в будущем нужно непременно стать артистом. Вот почему после окончания школы, случайно увидев в местной газете объявление о наборе в ГИТИС, Николай загорелся: поеду поступать туда. Мать, как могла, отговаривала: «Сынок, да какой тебе ГИТИС, выучись на тракториста, человеком будешь. Какой из тебя артист – это не твое дело». Но он не сдавался: заработал денег на дорогу и рванул в Москву.

– По дороге в ГИТИС случился казус: в метро у меня оторвалась подошва. Что делать? Увидел по дороге стройку, перелез через забор, нашел там какую-то проволоку, прикрепил подошву и пошел дальше. Захожу в ГИТИС, вижу – там все такие разодетые. А я из Казахстана – в тюбетейке, широких шароварах, с деревянным чемоданом. Зашел в кабинет, мне говорят: «Покажите, что вы можете». Я станцевал чечетку, вальс, но вдруг поскользнулся и упал. Махнул рукой и в сердцах выскочил оттуда. За мной побежали, уговорили вернуться. Комиссия посоветовала мне поступать на отделение музыкальной комедии в музыкапьное училище им. Ипполитова-Иванова. Поехал туда, а у них там все закрыто – все в отпуске. Я плюнул и поехал в Свердловск – деньги-то у меня кончились. Купил на последние буханку хлеба, килограмм кильки, залез на верхнюю полку и так, зайцем, доехал до Свердловска (у меня там был дядя), – вспоминает артист.

Дядя, выслушав историю о приключениях племянника, покачал головой и посоветовал спуститься с небес на землю: пойти работать на завод «Уралмаш». Чтобы туда попасть, нужно было сначала поступить в техническое училище. Туда Николай Хохолков и направил свои стопы, тем более, что детям фронтовиков – а его отец погиб на фронте – предоставлялись льготы: место в общежитии и обмундирование. А так как на помощь родителей он не надеялся (мать, провожая сына во взрослую жизнь, сказала: «Ты видишь, сынок, как нам трудно. Мы тебе помогать не можем, пробивайся сам»), такие условия устроили его как нельзя лучше.

Впрочем, учеба в техническом училище не означала, что музыка отойдет на второй план. Хохолков продолжал петь в самодеятельности, а устроившись на «Уралмаш» слесарем-теплотехником паровых турбин, занимался на вечерних курсах теноров. И тут мирное течение его жизни снова нарушило газетное объявление – приятель, узнав из газеты о том, что открыт набор в хор Свердловской филармонии, предложил ему вместе сходить на пробы.

– Мы пошли. Его не взяли, а я почему-то подошел. Хормейстер говорит: у вас хороший слух, данные, давайте работать. Мне определили какую-то мизерную ставку, и я ушел с завода, хотя там зарабатывал бы гораздо больше. Но я никогда на деньги не смотрел, мне хотелось делать то, что нравится. Когда мама узнала, что я ушел, то заплакала, стала меня отговаривать. Отчим ей говорит: «Ну а в кого он такой? В тебя. Если ему в голову втемяшилось: буду артистом – значит, ничего не поделаешь. Давай соглашаться». И они согласились. Через несколько лет, когда мама впервые меня увидела на сцене, она снова расплакалась: была потрясена тем, что ее сын все-таки стал артистом, и недоумевала – откуда во мне что взялось.

Около двух лет проработал Николай Хохолков в хоре, пока тот не расформировали. Перед начинающим артистом вновь открылись две дороги: вернуться на завод либо на свой страх и риск искать работу в артистической среде. Казалось бы, выход ясен: нужно возвращаться на завод – здесь кусок хлеба всегда обеспечен. Именно это и посоветовал Хохолкову директор филармонии. – Он мне говорит: «Какая у вас специальность? А, слесарь-теплотехник. Ну идите на завод». Нет, говорю, это вы идите на завод, а я пойду, куда я знаю. Хлопнул дверью и ушел. Мальчик я всегда был с характером, – с улыбкой объясняет артист. – Меня и мама учила: не давайся никому, будь всегда настойчивым. Я пошел пробоваться в оперный театр, и меня взяли в хор. Впрочем, в хор меня всегда с удовольствием брали – внешние данные были хорошие: я был стройный, говорят, красивый, девушки часто записки писали любовные. Но мне всегда старшие говорили: не бегай ты за девчонками, стой в кулисах, смотри, как мастера работают. Вот я и стоял, учился. А когда в театре оперетты увидел «Свадьбу в Малиновке», решил во что бы то ни стало туда попасть, так был сражен этим зрелищем. Особенно мне понравилась одна исполнительница – Антонина Комарова. Влюбился я в нее сразу, наповал. И когда меня в оперетту взяли, мы с ней познакомились поближе, и вскоре она стала моей женой.

Но всю жизнь простоять в хоре – отнюдь не предел мечтаний начинающего артиста. Поэтому, когда в Свердловск приехал режиссер театра Иркутской музкомедии Александр Орлов – набирать кадры и пригласил Хохолкова в свой театр, он с радостью согласился. – Это большая удача для любого артиста – найти тот театр, где ты будешь востребован. И я рад, что иркутский театр стал моим, что меня принял зритель, актеры, – говорит Николай Иванович.

Первой его ролью в Иркутске был Генка Бессмертный из оперетты «Севастопольский вальс». В нее артист вложил всю душу, весь свой талант, до сих пор это одна из любимейших его работ. А на то, что, в отличие от многих своих коллег, у него, кроме самодеятельности, никакого образования за плечами не было, он никогда не обращал внимания – Хохолков делал ставку на свой талант, работоспособность и твердый характер. Именно характер не позволил ему сдаться, вернуться домой и расстаться со своей мечтой, когда на его пути встречались препятствия.

– Не всегда все было гладко, были и разочарования. Больше шипов было, чем роз. Ведь чтобы работать в театре, нужно большое здоровье, трудолюбие и только чуть-чуть таланта. Нужно терпение и вера в то, что ты своего добьешься. Многое значит и поддержка окружающих. Мне, например, всегда помогала жена. Она была моим самым лучшим педагогом – ради меня она уехала из Свердловска и всю свою жизнь, все сорок лет нашего супружества, следила за мной – что я делаю, как играю. Она актриса старой школы, очень высокообразованная, настоящая опереточная певица. Помогали мне также коллеги, режиссеры, наш уникальный сибирский зритель. Надеюсь, что здоровье позволит мне работать и дальше, чтобы отдать все, что могу, до конца, – говорит артист.

Олеся Иванникова