Люби, Пенелопа, люби!

Новый театральный сезон в музыкальном театре им. Н. М. Загурского открывался премьерой спектакля «Пенелопа», поставленного режиссёром из Белоруссии Борисом Лагодой. Прошло четверть века со дня создания этой оперетты Александром Журбиным, а она, не утратив очарования музыкальных и драматургических коллизий, стала ещё современнее, будто специально была предназначена для нашего прагматичного времени.

Дело не в том, что режиссёр берёт за основу сценического приёма формы, не свойственные времени написания музыкальной комедии и уж тем более времени, в котором живут её герои. Он сумел совместить временное пространство пьесы с приметами технического прогресса наших дней, условность происходящего действия – с безусловным проживанием актёрами своих ролей; конечно, в той степени достоверности, какую предполагает жанр музыкального театра.

Спектакль начинается с телевизионного репортажа: современные ведущие (в пьесе они глашатаи) «раскручивают» образы героев так, словно это звёзды Голливуда.

Телемак в исполнении актёров Максима Вехова и Алексея Шарапова становится главным действующим лицом развивающейся интриги, именно его поступки, свойственные во все времена амбициозной юности, организуют напористое действие. Посетовав, что казна почти пуста, Телемак пополняет её за счёт грандиозного шоу – состязания женихов, претендентов на руку безутешной Пенелопы, – приносящего немалый доход. Он умеет продать любовь и верность матери, возвращение отца. Одним словом, всё как сегодня, как сейчас.

В театре мы становимся свидетелями шумного шоу нашей жизни, в которой одни катастрофически беднеют, другие, ниоткуда взявшись, становятся олигархами. Оба исполнителя роли Телемака на сцене существуют в игровой стихии, которая им близка и понятна. Актёры знают, что делают, и это знание условий жизни доставляет им огромное удовольствие. Помогает актёрам и балетмейстер Людмила Цветкова, сделавшая их каскадные сцены алогичными в пластическом выражении, но очень выразительными по зрелищности.

В этом пульсирующем действии Пенелопе (актрисы Елена Жукова и Любовь Полякова) трудно оставаться той мифологически великой женщиной, какой мы её знаем. Тем более, что драматурги Рацер и Константинов несколько «подправили» образ героини, заставив её полюбить прекрасного юношу-художника. Признаться, после первого действия, не зная содержания пьесы, я была возмущена: «Как!». На моих глазах происходит разрушение идеала и на всё это я должна смотреть? Второй акт примирил с авторами: Рацер и Константинов – мастера драматургической интриги, Пенелопу они оставили верной своему супругу. Только позволили ей за двадцать лет одиночества немного помечтать о женском счастье.

В интервью композитор Александр Журбин, которого театр приглашал на премьеру, говорил:

– Всегда есть возможность взглянуть на поступки человека с другой стороны. Допустим, вы обыватель и мыслите прозаически – что вы можете узнать о Пенелопе? Она сидит у окна, ждёт мужа, бесконечно ткёт покрывало. А потом распускает его. Занятие, признаться, скучноватое. Каждый человек за двадцать лет меняется, стареет, в его жизни происходит масса событий, а она все ткёт.

Рацер и Константинов придумали версию, в которой Пенелопа действительно тупо сидит и ждёт мужа. Вдруг приходит по-настоящему привлекательный человек, и она ожила, полюбила. Пенелопа поняла, что мужа она давно забыла, для неё он был символом, абстрактной идеей, которая оказалась ложной. В пьесе неожиданный финал: происходит выбор между любовью и верностью – вещи близкие и тем не менее представляющие собой не одно и то же.

Добавить к словам Александра Журбина нечего. Вольное обращение с мифом допускали не только Рацер и Константинов, до них было множество интерпретаций истории, в которой мужу позволялось всё, а жене только верность. Исполнительницы роли Пенелопы – актрисы очень разные. Любовь Полякова выглядит незащищённой, раскрытой любви, Жукова более сдержанна, её чувства сложнее и противоречивее. Но повторяю – это в рамках жанра, в той степени допуска психологической правды чувств, которая возможна в комедии, особенно музыкальной.

Непростой образ художника-гончара Клеона освоили на сцене Александр Айдаров и заслуженный артист Вячеслав Варлашов. Образ искусителя, сумевшего разбудить сердце Пенелопы. На героя-любовника более похож Варлашов. Его темперамент, стать позволяют на состязании женихов быть лучшим, его испепеляющий взгляд может зажечь холодное женское сердце. Айдаров – лиричен и тем хорош. Разные актёры выглядят одинаково тщеславными, когда по окончании состязаний Клеона называют Одиссем, и он верит тому. Быстро же забыл он о своих принципах, компромисс становится для него путём к достижению цели.

Остальные персонажи более традиционны, они играют музыкальную комедию так, как и положено её играть. Лаэрт – отец Одиссея в исполнении заслуженных артистов Вячеслава Дычинского и Виктора Лесового – откровенный подкаблучник, старец-живчик, пристроившийся на груди молоденькой служанки. Режиссёр предложил актёрам для создания образа Лаэрта использовать приём гротеска, но исполнить его крайне сложно, а вот откровенный балаган проще и они, каждый по-своему, мастерят его в актёрской технике, накопленной опытом работы и умением рассмешить публику.

Одиссей в пьесе и в исполнении Владимира Попова совсем не, мифологический герой, он даже не Улисс Джеймса Джойса, просто ряженый, дополняющий веселую сценическую игру. Он и походку себе придумал прыгающую, и бороду прицепил такую, что не только Одиссея – актёра не узнаешь в ней. Пришёл в дом и наблюдает за интригами, перетекающими одна в другую. Когда снял с себя эту чёртову бороду, остался живым и очень обаятельным человеком.

Об образе служанки Эвриклеи, которую играют сразу три актрисы – народная Елена Волошина, заслуженная Людмила Любименко и просто хорошая актриса Лидия Сафонова – много говорить не приходится. Эвриклея в их исполнении красовалась на подиуме рядом с Пенелопой, потом радовалась приходу Одиссея и продавала его, когда Телемак объявил Одиссеем другой персонаж. Надо делать так, как удобно и выгодно в данный момент, не больше и не меньше. Актрисы в образе своей героини преданы и продажны на сцене, кокетливы, каскадны, тем и смешны.

Продолжают парад образов спектакля актрисы Елена Барабошкина и Анна Рыбникова в роли Ириды – возлюбленной старца Лаэрта. Породистые девицы, будто сошедшие со страниц современного модного журнала – длинноногие, стильные, притягательные и обезличенные, как все современные барышни, стремящиеся найти богатого жениха. Впрочем, Ирида ещё не невеста, она ею может быть, если Пенелопа выйдет замуж. Вот и толкают благородного отца семейства на мерзкий поступок, нимало не смущаясь того, что он должен предать собственного сына.

Канва спектакля выстраивается просто, и в этой наивной простоте проступают совсем не наивные повадки наших современников и современниц, узнаваемых не только по мини-юбкам, мобильным телефонам или наушникам, всей сутью своей забывших о какой-либо морали. Впрочем, аморальным человек может быть тогда, когда знает, что такое мораль. Многие персонажи спектакля и понятия о ней не имеют.

В спектакле сложился целостный ансамбль, в котором у каждого, даже исполнителя небольшой роли, есть своё соло, например, у женихов – Антиноя, Альмансора и Полидора. Эти образы создают в спектакле Владимир Антипов и Кирилл Шевченко, Алексей Ганин и Игорь Переверзев, Андрей Данилов и заслуженный артист Николай Нестеров. Каждый старается быть неповторимым, с индивидуальными чертами характера, приближенным к той откровенной клоунаде, которую в качестве исполнительского приёма, предложил им режиссёр. Наиболее точен в выполнении режиссёрской задачи Владимир Антипов, его «ужимки и прыжки» на сцене по-настоящему смешны и заразительны. Он клоун и гордится этим, выполняя поклоны после своих «подвигов» точно так, как это делают цирковые актёры на арене. И падает под тяжестью штанги с вытаращенными глазами и досадой, как это делает хороший клоун. В стилистике спектакля и актёры Евгений Вяткин – Полифем, Александр Баязитов, Роман Стрельченко – Первый и Второй глашатаи.

Возвратимся к интервью Александра Журбина, в котором он говорил: «Я бы не удивился, если бы увидел на сцене Саддама Хуссейна, Буша или Жириновского...» Спектакль действительно импровизационен в режиссёрской манере использования разных стилистик, сценических приёмов, задач, которые поставлены перед актёрами. Вместе – это сценическое действие можно назвать хорошим капустником или шоу, в котором несовместимое совмещается, серьёзное делается смешным, а миф, к которому по привычке относился с пиитетом, разрушается, чтобы в финале восстановиться в своей первозданной чистоте и целомудрии. Интересная работа Бориса Лагоды – смелая, осовремененная по форме и современная по содержанию, заложенному в ней.

Хорошо звучит и музыка Журбина в исполнении оркестра под управлением Елены Коломиец. В ней чувствуется тонкий лиризм и ёрничанье, буффонада и настоящий комизм. По стилистике звучания она приближается к мюзиклу с запоминающимися шлягерами, подтекстовым звучанием даже тогда, когда актёры не поют.

Художник Алексей Тарасов создаёт сценографический образ, который соединяет в себе современность и очертания строений, напоминающих Древнюю Грецию. Правда, костюмы выглядят эклектично, хотелось бы более целостного их решения, ансамблевой выразительности. Если используется приём эклектики, то он должен прослеживаться в имидже каждого образа, если Ирида ходит по сцене в современном костюме, то и другие персонажи могли бы тоже быть одеты более стильно. Костюм в музыкальной комедии – это не просто костюм или цветовое пятно на сцене, это часть сценического образа и образа актёра. Впрочем, это дело вкуса, как и весь спектакль, который кому-то может показаться навязчиво осовремененным, нарушающим законы жанра классической музыкальной комедии. Я свою точку зрения высказала, не претендуя на то, что она абсолютно объективна.

Светлана ЖАРТУН