Помазана на Царство Музыкальное

К юбилею Натальи Владимировны Печерской, главного режиссера Иркутского музыкального театра им. Н. М. Загурского

Именно так – как царствование – воспринимаю я пребывание ее «в должности» (на посту – престоле). И убежден, что никакого другого, кроме «монархического», общетворческого руководства театром быть не может (более эффективного, т.е. во имя искусства). То, что называется художественной политикой, должно определяться «волей монаршей», волей, разумеется, мудрой, с учетом «исторического момента» и «советов» со стороны.

И вот ни о каком другом театре в Иркутске, театре серьезном, нельзя сейчас (и много уже лет) сказать так, как об Иркутском музыкальном: Театр Натальи Печерской. Он представляется мне наиболее цельным творческим организмом, единой, в многообразии, художественной структурой, своего рода «диалектика» которой складывается в «противоречивом» изобилии жанров, стилей, «школ», даже «проб» – при программной незыблемости «основ и столпов». А уж стратегическая выверенность «руля и ветрил» ИМТ – что Божий промысел, образно воплощенный Натальей Печерской в плавании команды графа Резанова к берегам Америки, когда волнами колышутся ряды икон, словно сирена – глас Богородицы, палуба пляшет над бездной, парус небесной хоругвью ведет сквозь шторм океанский (но во всей роскошно – броской сценичности «Юноны» и «Авось» – такая динамика духа, нутряной пафос, горение страстей, что эта экстатическая «мизанграфия» превосходит зрелищность даже «охлопковского» «Лира», более изощренного по трюковой машинерии...).

Вообще, пусть роды театров «в принципе» не сравнимы, но, если допустима у критика вольность воображения – введем «единицу адекватности»: шедевр – дробь – сезон, и по «коэффициенту шедевральности» первенство – за Театром Печерской. (Думаю, понятно, что под «шедевром» подразумеваю высококачественный спектакль, профильно – показательный для «лица» театра, «объективную гордость» не только его руководства, но общественный резонанс публики, критики...)

Я, молодой (или «средних лет») критик, не имею возможности «обозреть» все 16 лет творческой деятельности Н. В. Печерской в Иркутске (самой продолжительной среди главных режиссеров нашей, по-старому, музкомедии). А в нешироком кругу читателей моих театральных рецензий знают, что я не «хром» на комплименты. И еще потому я не могу не быть субъективным, что манией моей остается классическая опера. И тем искренней да покажется мое признание, что Театр Печерской за те 9 лет, что я впервые («Травиата»... «Дон Паскуале»... «Граф Люксембург»... и так далее, далее, далее...) перешагнул его порог, стал мне домом родным, со всеми – всеми его домочадцами и уважаемой Хозяйкой. Забуду, что не все там спектакли были мне праздниками, но праздников-то было множество! И пускай хохот зала порой был мне «убийственней», и больно, как за себя, бывало (реже) при полускуке широкой публики на вещах «академического» плана. Но запомнилось раз сказанное мне (и мной опубликованное – «ВСП» за 14.11.95) Н. В. Печерской: «Наш театр вмещает 880 зрителей, но у нас есть спектакли, когда я бываю счастлива, если на них собирается и сто человек!» В эти сто (вообще-то, конечно, больше) непременно вхожу я! А еще я из тех (быть может, и не немногих), кто сохраняет благоговейную память о дорогих «покойниках» – Верди, Доницетти, Рахманинове, – и «мистическую» надежду, что они, дай-то Бог, «воскреснут» в Иркутском музыкальном!

Впрочем, я не могу не оценить достоинств режиссуры и в постановках опусов, которые «не мои» (по эстетическим и мировоззренческим «установкам»). Например, «Иисуса Христа – суперзвезду», программно – аншлагового с 1997 г. Это рок – шоу по канве Евангелия русским художником сработано прежде всего как народная музыкальная драма (знатоки знают, чье это определение; не буду называть имя всуе). В ней много аскезы и минимум провоцируемого всяким «шоу» соблазнительности «порочной плотскости» (не иерусалимский разврат, но вавилонский). И шараханье толпы (народа) к герою – от героя, в этом видится мне нечто наше «корневое» (не догадаться, сознательно ли сделано, или – «так вышло»). Но что явно – интерпретация Героя. Он, в самом достойном смысле, не героичен. У Александра Айдарова – что-то от булгаковского Иешуа; паренек с иркутских улиц (молодым понятный), насупленный, не до конца еще постигший знамение ему, но уже действующий, по наитию... Павел же Степанов – друг, брат, товарищ (в изначально–святом смысле) – тихо излучающий спасающую (тебя, меня, нас) красоту, напомнивший мне Христа в романе Джека Лондона «Странник по звездам»... Такой концептуальной может быть режиссура Натальи Печерской.

Вероятно, излишняя «аналитичность» отяжеляет мою предъюбилейную статью. И все же, пусть и трудно дать («изловчась») такое «глобальное» определение, как «стиль Печерской» (вернее, для всякого современного режиссера – полистилистика), я попробую. Представляется, что самые «печерские» спектакли – в тенденции сделать публике праздничную феерию Театра на почти любом материале (но, разумеется, не выходя за сущностные «рамки» его, не так, как, скажем, у «охлопковцев» «С любимыми не расставайтесь»), внушить любимому зрителю: каким бы ты ни был «взрослым», пришел к нам – настройся на сказку, у нас – дом чудес, и те, кто поют, танцуют, шутят, они, пока на сцене,– волшебники! Самым показательным представлением этой концепции явился «Прощай, XX век!» Спектакль-Концерт Рубежей.

Но даже в такой мрачной «философической» постановке, как «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» (1998), есть радость, да, она – от упоительных щедрот красочной палитры. А помню, какой водопад фонтанирующей выдумками режиссуры и «симфоничностью» (даже так!) «смехо–пантеизма» обрушил на меня «Шельменко–денщик» (1995)! Из последних работ этим качеством, когда детство «штормит», как, бывает, море – в яркий летний день, перехлестывая прибойной волною через парапет – через оркестровую яму в зал, этим росплеском красок «от души» обладают «Моя прекрасная леди» (2001), «Целуй меня, Кэт!» (2003). Я, впрочем, привожу примеры не как «исследователь», но – отдавшись чувству воспоминаний, называю то, что вспыхивает в мозгу, так сказать, в момент касания пера бумаги. Примеров может быть гораздо больше, с учётом шестнадцати «печерских» лет.

Но у каждого театра есть, несомненно, что-то свое «заветное». Так и у меня. Это «мое» в ИМТ, оно, может быть, и не так уж «обосновано» (да и надо ли?). Но за эти, доподлинно, «именины» зрительского сердца – спасибо Н.В.П.! Из далекого – «Браво, мама!». Сейчас на «экранчике» памяти эта очаровательно-плутовская пародия, с умопомрачительной Мамой – Н. Мальцевым, с В. Янковским, дирижирующим оркестром на сцене, со всеми звездами, что форсируя фарс, «звездились» по-особому, – нынче это «ретро» – как Сон, запечатленный с одной прекрасной ночи на годы (с 1995-го)!... Из близкого же (2002) – «Влюбленные обманщики». В них, чудится, будто режиссером подслушан у Доницетти и Оффенбаха некий певучий иронический «недосказ», и мелодии «расшифрованы» пластически «в сценах музейных» проходов, ах, до чего милый юмор!..

Все, что я говорил о «стиле» Н. Печерской, распространено может быть и на всю репертуарную политику ИМТ (включая балеты Ю. Надейкина в прошлом и Л. Цветковой сейчас). И приглашаемые в ИМТ на разовые постановки режиссеры, кажется, заражаются от стен нашего театра одержимостью так щедро «расплескиваться», что, того гляди, расшибут стеклянный фасад и хлынут на автопоток по ул. Седова (особенно минчанин Б. Лагода в «Пенелопе»).

Фраза о спектакле на (условно) «сто мест» была сказано Н.В. до того, как в ИМТ появилась камерная сцена. На ней с 1997, начиная с монооперы О. Губаренко «Нежность», где пленяла Е. Жукова, теперь ставятся вещи новаторски–экспериментального плана (если хотите, для «избранных»). В интерпретациях Н. Печерской и П. Степанова – Менотти, Свиридов, даже Маркес с музыкой Вилла–Лобоса... Это более, чем интересно, ибо еще и – просветительски. И не без риска, коммерчески ущербного, однако он так потребен «избранным» любителям музыкального театра в Иркутске!

Надо ли вспоминать, какая «армия» звезд под водительством Н. Печерской за эти годы брала в полон тысячи зрительских сердец! Но Н.П. и Павел Степанов в театральном училище выпестовали два курса актеров музыкального театра. Первые «ласточки» разлетелись по всем театрам России. Вторая «стая» – вся в ИМТ. Как ни сложна творческая конкуренция с мастерами, молодые уже и лидируют в нескольких спектаклях. Самые артистичные из них – А. Рыбникова и Е. Калашникова... Порой гляжу, как озорно выплетают они комедийное кружево, как захлебно купаются в ролях, пении, танцах – рядом с маститыми: Полякова, Бондаренко, Любименко, Варлашов, Лесовой, Яковлев... ах, зачем так «списочно»! – и хочется представить Иркутский музыкальный через 5 лет, 10, 15...

Юбилей Натальи Владимировны Печерской – веха на «дистанции бегуна» серединная, а значит, поздравляя ее, зритель как бы «эгоистически требует» себе новых и новых «сюрпризных» премьер!

Яков Серпов-Молотов.